Tag Archives: билингвизм

О понимании того, как головной мозг оперирует двумя языками

Автор: Джефри Клюгер (Jeffrey Kluger)

Самое замечательное, что вы сделали, – это то, что вы научились говорить. И это не просто 50 тысяч слов, которые вы научились свободно использовать, или тот факт, что первые шесть лет своей жизни вы узнавали по три новых слова каждый день. Это было и использование времен, и синтаксис, и все леса грамматики, не говоря уже о метафорах, аллюзиях и не вполне совпадающих синонимах.

Но – вы это сделали, и отлично. Теперь представьте, что вы делаете это опять и опять, и становитесь билингвом, трилингвом и так далее. Сознание полиглота особенное и ученые только начинают пристально присматриваться к тому, как знание второго языка влияет на обучаемость, поведение и саму структуру мозга. На конференции по билингвизму, прошедшей во Французском Лицее Нью-Йорка, где все студенты обучаются на двух языках, английском и французском, эксперты лингвисты собрались выяснить, в каком состоянии наука находится на данный момент и куда она движется (признаюсь, что мои дети учатся в этом лицее).

Люди рождаются естественными лингвистами, возможно, они таковы уже в материнской утробе. С самого начала мы можем слышать звуки разговорной речи и начинаем распознавать различные комбинации этих звуков. Сначала нам все равно, к каким языкам относятся поглощаемые нами фонемы, что, конечно, естественно, поскольку мозг должен быть готов познать любой из тысяч языков мира в зависимости от места нашего рождения.

“До возраста девяти месяцев ребенок произносит нечленораздельные звуки, составленные из сотен фонем сотен языков,” – говорит Элизабет Крос, специалист по развитию речи. “Родители будут реагировать на те фонемы, которые они узнали, как принадлежащие их родному языку, что стимулирует ребенка использовать именно эти фонемы.”

Два языка, конечно, требуют вдвое больше работы, но маленькие дети не осознают, что они делают эту работу. Двуязычные люди всех возрастов непрерывно встают перед дилеммой “дог-чан”, названной так психологом исследователем Эллен Бялисток из Университета Йорк в Торонто. Дилемма состоит в том, что при встрече с объектом, действием или концепцией приходится мгновенно выбирать между двумя различными словами для их описания. Такое повторяющееся принятие решений должно улучшить способность решать задачи что называется “на лету” и исследования доказывают, что именно так и происходит.

Ученые лингвисты часто ссылаются на известный Струп-тест, в котором испытуемых просят взглянуть, например, на слово КРАСНЫЙ, которое написано другим, не красным цветом, предположим, синим. Субъекты исследования должны назвать цвет или идентифицировать его на компьютере. Чтобы это сделать требуется на долю секунды больше, чем в случае, когда значение слова совпадает с цветом его написания. У всех испытуемых есть эта задержка, но у билингвов она короче. “Монолингвам всегда нужно больше времени,” — говорит Бялисток. “Этим преимуществом билингвы обладают всю жизнь.”

Отличные результаты при прохождении Струп-теста вряд ли можно назвать маркетинговым преимуществом, но это кое-что говорит о мозге билингвов. Шон Лини, руководитель Французского Лицея, раньше работал в многоязычной школе Франции, где все ученики говорят по-французски и еще на одном из двенадцати языков, среди которых японский, русский, итальянский и испанский.

Как это часто бывает в хороших школах, студенты, в среднем, академически более успешны, чем их сверстники. Не всегда можно определить, насколько это обусловлено природными данными или просто тем фактом, что им доступны лучшие учителя, книги и ресурсы. Тем не менее, Линч наблюдал, что двуязычные ученики определенно достигают лучших результатов в тех навыках, которые требуют интерпретации символов, такие, как математика и музыка. Линч также полагает, основываясь на своих собственных наблюдениях, что многоязычные дети начинают проявлять социальное сопереживание раньше, чем их сверстники, растущие с одним языком. И это легко объяснить.

Понимание того, что твои знания и знания других людей не одно и то же, приходит только после трех лет. До этого дети предполагают, что если они знают какой-то секрет, то, видимо, и вы его знаете. Это в некотором роде примитивный нарциссизм, вера в то, что мое миропонимание едино для всех. Когда же дети узнают, что это не так, эгоцентризм уходит и начинается длительный процесс социализации.(…)

Однако не все исследования показывают преимущества билингвов. Психологи Университета Конкордия, Монреаль, провели исследование с 168 детьми в возрасте от года до двух лет, которых воспитывают родители билингвы и родители моголингвы. Младшие дети из семей билингвов понимали меньше слов, чем дети из семей моголингвов. Дети постарше из семей билингвов могли произнести меньше слов, чем дети из семей моголингвов. Исследователи предположили, что это произошло из-за того, что родители-билингвы смешивали языки, когда говорили со своими детьми, выбирая слова, которые, как им казалось, будет легче произнести. Это, в свою очередь, приводило к тому, что лингвисты называют переключением кода или смешению языков, когда появляется так называемый Спэнглиш или Фрэнглиш, если испанский или французский языки сплавляются с английским. Эллен Бялисток согласна, что это кратковременный недостаток билингвизма, однако он в большинстве случаев преодолевается впоследствии.

Кроме того, языковые навыки, приобретенные в детстве, могут обратиться в дивиденды в пожилом возрасте. Одно исследование показало, что старческое слабоумие развивается у билингвов на 4.1 года позже, чем у монолингвов, а явные признаки болезни Альцгеймера — на 5.1 года позже.

“Одна из научных школ говорит, что любой когнитивный ресурс — образование, многоязычие, даже разгадывание головоломок и кроссвордов — укрепляет мозг и помогает противостоять болезни,” — говорит Бялисток. “Другие говорят, что головной мозг билингва и монолингва начинает стареть одновременно, но билингвы лучше с этим старением справляются, поскольку их мозг функционирует на более высоком уровне.”

В другом исследовании, проведенном в 2013 году в Университете Кентукки, исследовали билингвов и монолингвов в возрасте от 60 до 68 лет и проводили сканирование головного мозга при выполнении испытуемыми когнитивных заданий, которые требовали переключения между различными идеями. Обе группы аккуратно выполнили задание, но билингвы были быстрее, а также экономнее, что показали измерения в передних долях головного мозга.

Факт того, что решение Судоку или получение хорошего образования может улучшить функционирование головного мозга, доказывает, что многоязычие не единственный способ оставаться умственно здоровым человеком в зрелые годы. И множество моголингвов прекраснейшим образом развивают сопереживание и социальные навыки в детстве. Однако, в мире существует порядка 6500 языков. Так что, должна существовать причина, отчего наш головной мозг может освоить не один язык.

По статье `Understanding How the Brain Speaks Two Languages` by Jeffrey Kluger, TIME, Apr 23, 2013.
Перевод: (c) Александр Корозо, RULIST, Feb 19, 2017.

Лекция о труде Клода Ажежа `Ребенок, говорящий на двух языках` (Claude Hagege, L’enfant aux deux langues)

Автор: Жак Брез (Jacques Bres)
Перевод: Ольга Устинова, RULIST

После статей `Французский язык и века` (1987) и `Дыхание языка` (1992) Клод Ажеж (Claude Hagege) включается в общественную лингвистическую дискуссию: в статье `Ребенок, говорящий на двух языках` (1996) проблема двуязычия, как и многоязычия, рассматривается не сама по себе, а в связи с социополитической ситуацией в Европе. Тезис простой и сильный одновременно: европейская конструкция, многократно увеличивающая контакты, делает необходимой практику владения двумя, или даже несколькими языками; эта необходимость может стать реальностью только при обучении двум языкам в школе с самого раннего детства. Его работа состоит из четырех частей.

Первая часть, `Трудности взрослого и преимущества ребенка` посвящена доказательствам того, что ребенок в самом раннем возрасте обладает потенциалом к языковому обучению, который значительно снижается, если не исчезает вообще, когда его не используют до критического порога в одиннадцать лет. Это особенно верно для звукового познания языков: ребенок, в процессе развития, перестает воспринимать звуки, которые он не слышит в родном языке (`выборочная стабилизация синапсов`); слух становится `национальным`. Произношение, так же, как и `социальные жесты`, усваивается тем лучше, чем больше оно опирается на имитацию, которая, в раннем детстве, не отягощена страхом ошибки (латофобия). Чем раньше ребенок сталкивается с большим количеством языков (лингвистический плюрализм), тем больше шансов у него стать билингвом.

Это подтверждается примерами детей билингвов из смешанных семей, для которых Клод Ажеж
рекомендует применять принцип Ронжа (1913, Развитие речи у ребенка билингва): один человек, один язык. Как член смешанной пары, я не согласен с автором по этому последнему пункту. Сами преимущества вышеупомянутого принципа таят в себе недостатки: систематическое и эксклюзивное сочетание одного человека с одним языком может породить в субъекте, начинающем говорить на одном или многих языках, структуры шизоидного типа. С другой стороны, принцип Ронжа применим в дуалистических отношениях взрослый-ребенок, и гораздо менее применим к тройственным отношениям отец-мать-ребенок, где, к счастью, нельзя игнорировать другой социолингвистический принцип: связь именно с языком (в случаях так называемого разделенного двуязычия), а не только с собеседником.

Поскольку смешанные пары составляют ничтожное меньшинство, именно перед школой стоит задача развития двуязычия. Во второй части, `Пять ключевых моментов для новой школы`,
аргументируются предложения, которые позволят школе выполнить эту функцию.

1. Живой иностранный язык (ЖИЯ) вводится в программу с шести лет (подготовительный школьный курс во Франции) из расчета 2 часа в день (10 часов в неделю). С 7 лет и до конца школьного обучения, две из пяти программ обучения проводятся на Живом иностранном языке.

2. Живой иностранный язык должен рассматриваться не как один из школьных предметов, среди прочих, но как средство общения. Чтобы этого добиться, должны быть определена приоритетная роль социальных групп.

3. Чтобы преодолеть отсутствие Живого иностранного языка во внешкольном социальном окружении, нужно применять метод погружения, используя массированный обмен учащимися по всей Европе. Курсы ЖИЯ должны вести носители языка.

4. Чтобы увенчаться успехом, изучение Живого иностранного языка должно быть постоянным и может быть достигнуто только при введении общего раннего обучения новым языкам.

5. Пять новых языков, которые необходимо вводить в начальной школы как Живой иностранный язык: немецкий, испанский, французский, итальянский, португальский. Исключение составляет английский, преподавание которого начинается только на втором цикле обучения.

Эти пять предложений являются единым целым, их нельзя отделять друг от друга. Только их
совместное применение позволит достигнуть всеобщего двуязычия.

В третьей части труда Ажежа, `Некоторые базовые данные и полезные методы`, рассматриваются трудности, с которыми неизбежно сталкиваются носители французского языка при преподавании ЖИЯ из-за особенностей французского языка. Например, ударение во французском языке ставится только на последнем слоге, в то время как во многих языках ударение может быть как на втором слоге, так и на первом.(…)

В четвертой части, `Разнообразие билингвистических ситуаций`, ставится вопрос и определяется понятие билингвизма в связи с другими лингвистическими понятиями, такими, как коммуникативная компетенция, билингвизм координированный и билингвизм составной, билингвизм равноправный и неравноправный и другие понятия.

Будем благодарны автору за участие в общественной дискуссии, которая делает доступными для широкой публики достижения науки о языке с присущими ему талантом и элегантностью, не принося при этом в жертву сложность фактов и за предоставление огромного количества
источников. Огромная библиография, на которую сделаны многочисленные ссылки, позволяет всем и каждому найти нужную информацию.

Предложения Клода Ажежа немного классичны и известны: автор хорошо знает, кто возьмет на себя труд ответить на большую часть замечаний. Тем не менее, никакой провокации: если он раскачивает сложившиеся стереотипы, перестраховочную идеологию унилингвизма, табу всех видов, то это потому, что билингвизм того стоит.

Например, пятое предложение убирает английский язык из раннего этапа обучения. Главным
мотивом является доминирование в настоящее время всего англо-американского, и если этот язык был бы массово выбран для изучения, то это неизбежно снизило бы лингвистический плюрализм: `В то время как все остальные языки приводят учеников к мультилингвизму, английский их от него отодвигает` (стр.275). Вот что будет порождать, в том числе, типичное сопротивление при контактах неравных языков, просто потому что уже упомянутая диглосия сильно развивается, и не только в Европе: Язык А – англо-американский/ язык Б: все остальные идиомы. И нам известно, как трудно преодолеть диглосию. Трудно, но не невозможно, и нам напоминает об этом каталонский язык. Для этого нужна политическая воля и адекватные меры.

Я подчеркну один момент, последствия которого автор не поясняет, но который имеет важные последствия: Клод Ажеж ставит в центре своего утверждения школу. Это, безусловно, новый вызов для этого института, который кроме того, что добивается освоение учеником живого родного языка, должен добиться того же для одного или нескольких Живых иностранных языков. Если будущее Европы действительно мультлингвизм, то необходимо, чтобы все дети имели к нему доступ. Иначе, эти задачи будут решать частные заведения, и только для детей тех родителей, которые могут себе позволить подобные затраты, как это уже происходит в Греции и Испании.

Пожелаем автору, чтобы его предложения были обсуждены, и были бы реализованы, чтобы ребенок, говорящий на двух языках, не был бы, как говорится в начале, таким же аномальным явлением, как женщина с двумя головами. Но был бы просто нормой.

По материалам статьи

Bres, J. (1996) Lecture de : Claude Hagege, L’enfant aux deux langues. Cahiers de

praxematique 26. Montpellier : Pulm. 168-170

Jacques Bres, « Claude Hagege, L’enfant aux deux langues », Cahiers de praxematique [En

ligne], 26 | 1996, document 9, mis en ligne le 01 janvier 2015, consulte le 07 fevrier 2017.

URL : http://praxematique.revues.org/2972

Перевод: Ольга Устинова, февраль 2017 (c) RULIST Inc.

Почему владеющие двумя языками умнее

Автор: Юдхиджит Бхатачардж
Умение говорить на двух языках – это не просто очевидное практическое преимущество в мире нарастающей глобализации. В последние годы ученые показали, что двуязычие фундаментальнее, чем просто возможность разговаривать с более широким кругом людей. Будучи билингвом, как оказывается, вы делаетесь умнее. Умение говорить на двух языках, или билинвизм, оказывает сильное влияние на мозг, улучшая обучаемость в областях, не относящихся к изучению языков, и даже защищает от слабоумия в старости.

Этот взгляд на билингвизм существенно отличается от понимания двуязычия в 20-м веке. Исследователи, педагоги и администраторы образования долго относились ко второму языку как к помехе в обучении, затрудняющей академическое и интеллектуальное развитие ребенка.

Нельзя сказать, что они заблуждались относительно влияния. Есть очевидные доказательства того, что в мозгу билингва системы обоих языков активны даже тогда, когда используется только один язык. Таким образом появляются ситуации, при которых одна система создает помехи для другой. Но это взаимодействие, как выяснили исследователи, не столько препятствие, сколько, скорее, замаскированное благо. Оно заставляет мозг разрешить внутренний конфликт, тренируя мозг и укрепляя его `познавательные мускулы`.

Билингвы в сравнении с монолингвами, например, оказываются способнее в решении определенных видов интеллектуальных задач и пазлов. В 2004 году психологи Эллен Байалисток и Мишель Мартин-Ри провели исследование, в котором двуязычных и одноязычных дошкольников просили рассортировать синие круги и красные квадраты, представленные на экране компьютера, в две корзины – одна была помечена синим квадратом, а другая – красным кругом.

Сначала детей попросили сортировать картинки по цвету и поместить синие круги в корзину, помеченную синим квадратом, а красные квадраты – в корзину с красным кругом. Обе группы справились с этим заданием относительно быстро. Затем детей попросили рассортировать картинки по форме, что было сложнее, поскольку это требовало помещать изображения в корзину противоположного цвета. Билингвы были быстрее ввыполнении этой задачи.

Множественные свидетельства ряда таких исследований показывают, что практика использования двух языков улучшает так называемую исполнительную функцию мозга – командную систему, руководящую процессами внимания, которые используются при планировании, решении задач и выполнении различных заданий, требующих наличия интеллекта. Эти процессы включают в себя умения концентрироваться и не отвлекаться, сознательно переключать внимание с одной задачи на другую и держать в уме информацию, например, последовательность поворотов при вождении автомобиля.

Почему борьба между двумя одновременно активными языковыми системами улучшает эти аспекты познания? До настоящего времени исследователи полагали, что преимущество двуязычия в основном строится на возможности сдерживания, которое формируется при подавлении одной языковой системы. Это сдерживание, как полагали, помогает тренировать двуязычный мозг игнорировать помехи другого контекста. Но это объяснение явно неадекватно, поскольку исследования показали, что билингвы, сравнительно с монолингвами, лучше выполняют такие задания, которые не требуют сдерживания, как например, соединение линией случайно расположенных на листе чисел по возрастанию числа.

Основное различие между билингвами и монолингвами, возможно, еще фундаментальнее – это возрастание возможности следить за происходящими событиями. `Билингвы должны переключать языки достаточно часто. Вы можете говорить на одном языке с отцом, а с матерью – на другом,` – говорит Альберт Коста, ученый из испанского Университета Помпей Фабра. `Это требует запоминать изменения вокруг тебя так же, как это происходит при вождении.`

В исследованиях, сравнивающих германо-итальянских билингвов с итальянскими моголингвами при выполнении заданий, г-н Коста и его коллеги обнаружили, что билингвы не только выполняют задания лучше, но у них также наблюдалась меньшая активность задействованных участков мозга, что говорит о большей эффективности билингвов.

Выяснено, что практика двуязычия влияет на мозг с младенчества до старости (и есть основания полагать, что это также применимо к тем, кто учит второй язык уже во взрослом возрасте).

В исследованиях 2009-го года, проведенных Агнес Ковач в Международной Школе Современного Обучения в Триесте, Италия, сравнивали группы 7-ми месячных младенцев. С одной группой общались с самого рождения на двух языках, а с другой – только на одном. Сначала детям представляли аудио-загадку и затем показывали куклу с одной стороны экрана. Обе группы детей научились смотреть на эту сторону экрана в ожидании куклы. Затем, когда кукла начала появляться с другой стороны экрана, дети, воспитываемые на двух языках, быстро научились переключать внимание в новом направлении, чего не произошло с детьми второй группы.

Влияние билингвизма распространяется и на годы `заката`. В последних исследованиях, проведенных невропсихологом Тамар Голлан из Университета Калифорнии в Сан-Диего, участвовали 44 пожилых англо-испаноговорящих билингва. Ученые выяснили, что у людей с более высокой степенью двуязычия (сравнительно оценивалось знание каждого языка) реже проявлялись признаки слабоумия и другие симптомы болезни Альцгеймера. Чем выше степень билингвизма, тем позже наступает старение.

Никто и раньше не сомневался в силе языка. Но кто мог представить, что слова, которые мы слышим, и предложения, которые мы говорим, могут оставить такой глубокий след?

По материалам статьи Юдхиджита Бхатачарджи
Yudhijit Bhattacharjee
Why Bilinguals Are Smarter, NYTimes.com, March 17, 2012

Перевод А. Корозо (c) RULIST Inc.
http://rulist.com/press.php?g=1&c=0&lang=1&p=365